Н Е О П У Б Л И К О М О Е

Оставь для меня место

Будешь накрывать стол первого мая — оставь для меня место.
Только не надо никому объяснять для кого.
Муж подумает, что это для покойного тестя,
возьмёт за руку и скажет: «Ничего, ничего!»..

Воспоминание

Вопросов нет, но есть ответы.
Я точно знал, где будем летом.
Я точно знал, что будет осень,
когда подсолнух будет скошен…

Уходи, не прощаясь

Уходи, не прощаясь, не хлопая дверью.
Будь внимателен, в подъезде сквозняк.
Лампочка без плафона проследит за тенью,
вдруг ты сделаешь не то и не так…

Кто мы?

Кто мы? Чайки, разъятые пасти,
Разорались с утра на восток.
Не из тех, кто пророчит вам счастье,
Не из тех, кто расскажет где Б-г…

Чёрные метки

Чёрные пальцы в метках газет.
Не объясняй мне, что это офсет.
Не уверяй, что свинцовая пыль
С бумагой сгорят, свернувшись в фитиль…

Вроде бы всё окей

Слушай, ну как ты? Вроде бы всё окей.
Но становится рядом меньше людей.
Всё больше трамваев уходят в депо,
мутней от дождей лобовое стекло…

Еврейский индеец. Послесловие

«Ну что, пацаны, сожгли, наконец, индейца», —
сказал самый старший и вытер ладонь о штаны.
А правду сказать, веселое было действо,
почти как победный банкет после конца войны…

Еврейский индеец

Глубокой ночью, когда я не сплю, примерно с часу до двух,
у меня снова вопрос, а во рту ощущение меди.
Существует ли вообще этот невидимый святой дух,
всем известного уравнения неизвестное третье?..

Я в домике

Я в домике. На небе сомики
и развевают рты на Млечный Путь.
Их ловят на мормышку утром гномики
и продают на вес, кому-нибудь…

Красный холм

Что тебе ещё, кроме прописки на красном холме,
осыпающемся комками сухой глины?
Она прокалена мной на медленном жёлтом огне
от неё запах погибшей в пустыне псины…

Бабочки

День устаёт в записках,
лежащих на чёрном столе.
Кланяюсь низко-низко,
им же гореть в огне
и подниматься пеплом,
седым, как прически детей…

Надцатого мартобря

И вот под утро уже, под утро,
когда небо чёрного перламутра,
когда звёзды яркого серебра,
ты, вышедшая из моего ребра,
тронешь лоб своими детскими пальцами…

Не пей

Не пей, не пей отравленной воды,
скопившейся в оттаявших распадках.
На свете много разной ерунды,
которую нам обещали Парки…

Но мы опять все останемся живы

— Слушай, а где он? Куда он делся?
— Откуда я знаю? Он всегда что-то делал не совсем так, как ему говорили.
— Да, действительно.
— Ты помнишь, ему сказали выйти в окно, а он вышел в дверь?..

Дотронься до моей руки

Если ты веришь мне, то просто дотронься до моей руки.
У неё сухая кожа, похожая на пергамент,
как у ящерицы, у которой движенья легки,
она стоит на пуантах, как соломинка, пока не завянет…

Мы

Я не очень люблю слово «мы»,
За которым удобно так спрятаться.
От тюрьмы, от сумы, от войны,
От желания попусту тратиться…

Он и Она

Часов в девять вечера Он окончательно понял – Она не придёт.

Они договорились в пятницу, когда прощались, что в субботу у них ужин в семь. Утром Он пошёл на базар. Купил сизые крымские помидоры, маленькие огурцы с пупырышками, грецкие орехи. Ещё фрукты – абрикосы и армянские персики. И, конечно, утку. Дома у была бутылка шампанского, привезенная из командировки в Одессу, и компот без сахара, сваренный из яблок, груш и абрикосов, оставшихся с прошлого похода на базар. Начинив утку гречневой кашей с грецкими орехами и засунув в духовку ещё в пять вечера, Он внимательно следил, чтобы она не подгорела, и каждые 10-15 минут поливал её собственным соком со дна противня. «Утка и сама на минутку», – подумал Он сейчас, отрезав себе ножку и усевшись за стол в одиночестве. «Вот сама на минутку у тебя-то и не получилось, – сказал Он вслух. – Интересно, почему?»..

Валерка

Улыбаюсь криво — вяжет зубы
вкус неподслащённого вина,
влитого в шагреневые трубы
под предлог — а вдруг с утра война?..

Я жду темноты

Я жду темноты, чтобы не стыдиться записывать свои мысли.

В темноте не поймёшь, они безобидны как у мышей или агрессивны, как у крыс. Ли-

бо легки, как касания крыльев летучих мышей. Слышен их сухой шагреневый шелест…

Повторяю себе

Повторяю себе, что я здесь абсолютно спокоен.
Повторяю, с утра, пока плотно закрыты глаза,
Я уверен в себе, я почти императорский воин,
узкоглаз и велик, как монголо-татарский мурза…

Да, всё хорошо

Да, всё хорошо. Здоров.
Я просто звоню, чтобы сказать, что потерял твой номер телефона.
Да-да, я понял. Больше не буду. Особенно ночью, когда все спят. И он, и дети. Извини…

Морозно

У меня монета в кармане пальто,
нащупал её пальцами и думаю, что
и кого мог бы наутро купить.
И как с этим жить? ..

Всё меньше нас

Всё меньше нас, сидевших на трубе
и с водостоков свешивавших ноги,
подобных воробьиной голытьбе,
с которой голубям не по дороге…

Что тебе с того

Да что тебе с того, что я не пил,
а слушал, улыбаясь в бородёнку?
Я столько видел, что почти забыл,
как кое-кто встречал по одежонке…

Читаю вслух

Я читаю вслух чужие стихи, похожие на медленные чужие молитвы.
Они плотные, как украинский хлеб и их можно резать опасной бритвой,

отделяя толстые ломти пяти буханок для четырёх тысяч голодных людей,
а ещё их можно превратить в вино, так необходимое в окончании дней…

Так сказал пророк

«Идите на хуй», — так сказал пророк,
видать давление подпрыгнуло от гнева.
Хотелось больше, видимо, не смог
и сплюнул горько через правое налево…

Запомни

Так было холодно, что зубы били марш,
как барабанщики, зовущие в атаку.
Адреналин в ответе за кураж
и за желание ввязаться в драку…

Не пей, не пей

Не пей, не пей, козлёночек, воды,
накачанной неуглекислым газом.
Я вырву волос из короткой бороды
и накручу на палец, как проказу…

На перрон

Тут так накурено. Я выйду на перрон.
Газеты, семечки и пончики с повидлом.
И тысячи людей со всех сторон
меня не замечают. Вот обидно…

Пойдём гулять

Пойдём гулять вдоль тысячи домов, заглядывая в окна сквозь гардины, ловить кусочки чьих-то фраз и слов, не понимая больше половины…

Давай поговорим

Давай сядем за стол и поговорим.
О чём? Да какая разница.
Например — возьмут ли голодные варвары Рим?
Мессалина блядь или проказница?..

Лиза и Илья

Они познакомились в Вене. Собственно говоря, не в Вене, а в венском аэропорту. Даже уже не в здании терминала, а в самолёте. У Ильи в Вене была короткая пересадка на пути из Кёльна в Киев, куда он летел на выходные, на день рождения товарища…

Раскланяюсь

Раскланяюсь. Мне так болит спина,
что как бы не свалиться на колени.
И голове, нетрезвой от вина,
должно молчать, не надо откровений…

Так тихо

Так тихо, что слышно, как трещит табак в твоей сигарете. Только что, пять минут назад, за окном орали соседские дети.

У них в школьной программе поэт Некрасов и они вызывали отца. Цитировали — «Тятя, тятя, наши сети притащили мертвеца»…

Я чув тебе

Я чув тебе. Тоді твої слова,
мов сніг спадали на сивії скроні.
Тим попілом покрита голова
схилялась, як стара верба в долоні…

Мой Крым

Ты пей вино. Оно всегда оно. Такое среднее, ни рыба и ни мясо,
Но жёлто-синим реет полотно над домом императора Бокассы.
Сигналит детям — прочь из этих мест. Опять костры из инородных книжек…

Сниму доспехи

Мои шаги в доспехах командора
звучат как реквием. Им эхом метроном.
А донья Анна, яблоко раздора,
ушла за грушей в ближний гастроном…

Послушай, бро

Послушай, бро,
молчанье золото, а рифмы серебро?
Как мошки бьются в освещённое окно
и налипают на стекле слоями,
но вовсе не советскими рублями…

Врата Рая

Оставить что-то на потом,
на полке, в сейфе, в гардеробе,
чтобы забыв дорогу в дом
и, заблудившись где-то в Гоби…

Птица

Вот эта лёгкая дрожь внутри.
Как будто туда влетела малая птица,
дождалась свистка и на счёт три
бьётся там не журавлём, а синицей…

Здравствуйте, Ира!

Я не вспомню тебя — фрагменты лица, грудь и ноги. Шея, детский пушок на висках. И купейный вагон на ухабах железной дороги.

Киев — Донецк, «Уголёк», был такой ночной скорый поезд.
Мне главное было впрыгнуть в вагон и отъехать от перрона, в тамбуре, стоя…

А в стихах твоих снег

А в стихах твоих снег, по утру ещё белый,
ни кошачьих следов, ни окурков, ни зги.
На подъездах написаны устричным мелом
номера, чтобы легче считались шаги…

Когда у тебя найдётся время прочесть

Когда у тебя найдётся время прочесть всё то, что я написал тебе,

ты начнёшь читать второго апреля, а закончишь где-нибудь в октябре.

В апреле, когда утром ещё мартовские сумерки и почти не цветут цветы,

и до ноября, когда все они почти уже умерли, кроме хризантем и куриной слепоты….

Париж. 2021

В Париже утро. Комендантский час
закончился и руки пахнут кофе.
Осталась пара булочек для нас
в ковидом опрокинутой Европе?..

Париж. 2020

Париж. Десятый. Ветер сносит крышу.
У Эйфеля в глазу соринкой дождь.
И плачет в Гран Пале Лотрек, неслышно —
к Эль Греко люди — графу острый нож…

Мне точно не сюда

Что мне ваш снег, прожить январь и плакать под стук дождя по черепицам крыш.
Марш Мендельсона сочетался браком с Мишель Гуревич. От неё не спишь.
По улице булыжные остатки империи отстукивают такт…

Налить вина и плакать

Налить, налить вина и плакать, роняя капельки в купель, рабы так выжимают страхи, когда июньский коростель, похожий внешне на цыплёнка, чуть меньше, тоже не летун, а бросится тебе вдогонку, не остановишь, грозный гунн…

Клаустрофобия

Чётче, пожалуйста, выговаривай чётче, не глотая слова и абзацы.
Ты сейчас говоришь, как напившийся лётчик — пристегнуться и привязаться…

Фрау Доктор

Что ты там пишешь своим крупным почерком,
Без интервалов и запятых?
Ты называешь всё это творчеством,
Путаясь в рифмах и ритмах чужих.
Что ты шифруешь в врачебных каракулях,
Заготовляя диагнозы впрок?..

Свободен

Когда меня потащили под руки, мои ноги оставляли на асфальте борозды.
Колени не сгибались вовсе и трещали, как вязанки сухого соснового хвороста…

Ты любовь

Ты принимаешь форму сосуда.
Была бы пустая посуда,
неважно, какой вместимости.
Бутылка из-под настойки жимолости,
фляга йоркширского стрелка,
комната, от пола до потолка,
цистерна для перевозки воды,
вечная мерзлота и вечные льды…

На троих

Давай напишем что-то на двоих.
Ты начинаешь, я не завершаю.
Так хочется каких-нибудь смешных,
чтобы потом рассказывать их к чаю…

Венера в мехах

А хочешь, я напишу о тебе стихи?
Нежные такие и ласковые.
Они станут народной песней. И старики
будут петь под бандуру, растягивая гласные,
глядя в небо слепыми глазами и представляя себе тебя…

LGBTQ+

По какой, не пойму, причине, измельчённой в солёный прах, разделили нас на «мужчины» и на…

Молчи

Ты говоришь — она не пишет,
и ты забыл, как она дышит,
когда спросонья снимет трубку,
что не привык к таким поступкам,
что только начал есть с руки…

Беги

Если хочешь бежать — беги, цепляясь ногами за кусты ежевики. Её ягоды черны как ночь, в которой не видно ни зги, кроме распущенных волос созвездия Береники…

Иней

Мороз утверждает инеем
права на февральский сад,
целует губами синими
раздетых деревьев ряд,
ветвями укрывший здания…

Время говорить

Приходит время тише говорить,
идти вперёд на голоса и звуки
к воде и, наклонившись, долго мыть,
в чернильных пятнах и морщинах руки…

Соль

Чертил что-то пальцем в рассыпанной соли,
Он говорил целый час ни о чём,
и задыхаясь от внутренней боли,
вновь зажимал её левым плечом…

Гештальт

На самом деле все начнётся послезавтра.
Холодным утром, в середине января.
Нам снега привезут, а мы им в бартер
насыпем соли, тонна три рубля…

Так хочется

У меня с собой только трения.
У меня не хватает терпения.
Каждый день веду партсобрание
от полночи до утра раннего…

Сказочка

В одном прекрасном городе, может быть самом прекрасном городе на Земле, жила очень красивая молодая Девушка, которая любила белый шоколад. И всё у неё было хорошо. До того момента, пока ей не написал в мессенджер один человек. Назовём его Голова…

Новое время

Точное время два часа двадцать шесть минут.
Надо спать, а то увидят свет и войдут,
с запахами искусственной кожи и дешёвого одеколона
те, кому положено. Имя им легионы…

Что будет, если

Я недавно задумался, что будет, если

— вдруг остановиться на том месте, где подумал об этом.

Зимой, за рулём машины, в сильный дождь или летом,
двигаясь с тяжёлой сумкой на пляж…

Дождь отменили

Сегодня обещали проливные дожди. Было даже штормовое предупреждение. Но поступила, видимо, команда «Жди!», или кто-то выстрелил на упреждение…

Песня о форшмаке

Над страной, необъятной и вечно живой, крестят небо хвосты И.О.Ан-самолётов.
Кто сегодня восстанет и станет собой, недобитым, измученным Геродотом…

Каштан

Долбит дятел большую дыру
В каштане, высоком и стройном.
Тот шепчет в ответ: «А я не умру?
Дай Б-г умереть достойно»…

Прыгну в небо

Не пробивая тысячами лун
Завешенные ночью горизонты,
Не замечая, что давно уже смешон,
Хотя бесстыдных мыслей есть до чёрта…

Печаль

Моя печаль зовёт меня на чай.
Но к чаю ничего не обещает.
Чай ядовит, как горький молочай,
Но я об этом ничего пока не знаю…

Хватит терпения

У солдата хватит терпения достоять до утра
Не вступать с командиром в прения, на хрена ему кобура,
Если в ней огурец и луковка, а мерзавчик сидит в сапоге…

По правилам не получается

По правилам не получается. Отходят воды и вода
течёт, течёт, но не вмещается, ни в два ведра, ни в берега.

По ней плывут плоты-спасатели и ходят-бродят корабли,
несут фамилии писателей, на мачтах Эльмовы огни…

Еще среда

Здесь сегодня ещё среда, непохожа на половину от завещанного труда до шабата. Как пуповину,

отрезаю её куски на работу, обед и книгу, подбриваю слегка виски и съедаю на ужин фигу…

Завтра в путь

Ну что, завтра в путь.
Сумка собрана. Футболки, носки, трусы, книга,
электронный мусор. Не суть.
Хочется вернуться на колеснице, запряжённой квадригой…

Тост

Ты попросила выступить на твоей свадьбе
и произнести тост.
Это было так неожиданно, вряд ли
я был готов встать во весь рост
и рассказать, как мы с тобой познакомились…

Улетай со мной

Я устал летать, нарезать круги над багровой крышей твоей хрущёвки. У меня кипят от кругов мозги, а от боли крыльям махать неловко…

Уставший

Уставший он три дня уже не спал.
Грел воду и заварку чёрной горсткой
В стакан гранёный медленно ссыпал,
А кошку гладил против жёсткой шёрстки…

Раз-два-три

Я помню, лет сто назад учили меня танцевать. Нельзя сказать, что я был этому очень рад.

Я был ленив, мне было двенадцать лет, и я постоянно думал: «Когда же обед?»..

У нашего рода-племени

У меня остались от времени осколки стекла и кучка песка.

У нашего рода-племени за спиной всегда горе, а в глазах тоска.

Мы соблюдали заповеди и собирали камни, а они сгорели в печах…

Рождественник

Ты в этом доме даже не прописана
и венский стул в прихожей не стоит,
и наискось, неровной биссектрисою
твоё пальто на стуле не лежит…

Никаких новостей

От тебя никаких новостей.
Не приносят из лесов и полей.
Карантин у людей.
Карантин у сорок и у их хвостов.
Чумка и токсоплазмоз у собак и котов…

Бессоница

Бессонница шумит полночным ветром.
Так монотонно и тоскливо так,
Как будто шляпу с ветхим старым фетром
Отбросил прохудившийся чердак…

Ноябрь

Ноябрь. Часы переведены.
Стало так рано темнеть.
Сумерки бродят и медленно
на ночь идёт день-медведь…

Три дня

Я решил три дня ничего не писать. Не тыкать в телефон пальцами.

А просто ложиться пораньше спать.

И читать книги, купленные на майские.

Сразу две или три, отмечая время закладками…

Те же и Гагарин

Что там у нас на небе?
Солнце, Луна, Большие Медведи,
ракеты, спутники, космический мусор,
Млечный Путь, рассыпавший мелкие бусы,
пара русских и американцев…

Бессоница

Ночь улетает, как проходящий скорый.
Свистнула и унеслась.
Потолок внимает моим разговорам.
Честный. Не даст им пропасть.
На станции пусто. Пассажиры успели…

Истории еврейской любви. Десятая.

Эту историю мне пару лет назад рассказал прилично выпивший незнакомец в лаунже аэропорта Борисполь.

— Выпьешь со мной? — спросил он. — Я Сеня Гиршбойм.
— Выпью, — ответил я и тоже представился…

Басенка

Случилась странная история
В отеле питерском «Астория».

Стефан Петрович Голопуз
Был тридцать лет уже француз.
Он, по велению души,
Спустил»Казанку» в камыши,
И плавнями ушёл к румынам…

Пролистни

Пальцем наискось по экрану,
будто бритвой опасной щёку.
Пролистни, не смотри на рану,
это всё на томатном соке…

Вена

Не как у вас. Пронзительным дождём
Встречает Вена. Под её сукном
Намокших памятников бронзовые шпоры.
И голуби вступили в разговоры…

Пятница

У меня сегодня уже пятница.
Говоришь, у тебя среда?
Мы вперёд идём или пятимся?
Кто сказал, что четверг навсегда?..

Перебежать дорогу

Да мне бы совсем немного.
Перебежать дорогу.
Полицейский посмотрит строго,
но не оштрафует. Поймёт, что надо
в неположенном месте. Третий день кряду.
Переход далеко…

Хорошие новости

У меня для тебя неплохие новости: я почти потерял чувство робости, а в придачу к нему чувство меры. Они не исчезли, но изменились в размерах…

Армену Меликяну

Давайте бережно, срезая кожуру, старайтесь не затронуть плоть субъекта.
Кому нужны проблемы поутру и в пятнах сока свежие газеты?

А если это красный апельсин, то так похоже на кровавый завтрак…

Лодочник

Над головой светит большими буквами реклама рая.
Заходите и оставайтесь. Хорошая зарплата и отпуск, начиная с мая.
Предоставляется вновь выстроенное жильё с видом на дом Б-га…

Триптих

Я раньше часто говорил тебе: «Дай мне твои руки». И рассматривал их, вглядываясь в систему кровеносных сосудов, просвечивающую через твою тонкую бледную кожу. Я пытался себе буквально представить выражение «это у неё в крови» и понять в принципе — это хорошо или плохо…

А и Б

Ты режешь наискось, не по диагонали,
не попадая точно в точку А из Б,
а там тебя так бесконечно ждали,
что скромные цветы в букет собрали
и А, и Б сыграли на трубе…

Жёлтые деревья

Гонит ветер, гонит. Путает слова.
Говорит: «Не верьте, осень не права.
Все её рассказы — утренний туман.
Все её проблемы — сырости карман…

Веснушки

Тем, кто ищет свои две трети половину, треть или четвертину.

Вот эти трое, те, которых полтора, которые всё ищут половинки,

начнут считать, что найдено вчера —
две трети, три восьмых и четвертинки…

Каренина

Я не спал всю ночь. Я смотрел в окно, упираясь взглядом в кирпич Милана. Что за ритм стучит — ночью всё равно, есть About the Girl Нирваны…

Кинешма

Я сегодня дойду до финиша, с до костяшек истёртыми пятками, а на финише город Кинешма, весь в домах деревянных с заплатками…

Истории еврейской любви. Девятая.

«В 1991 году меня, недозревшего подростка, увезли из города С., где началась война. Вот так просто, в XX веке. По улицам, где еще вчера мы с ребятами бегали в «казаки-разбойники», не разбираясь кто из нас грузин, абхаз или еврей…

Как жить?

Слушай, давно хотел спросить —
как жить?

Нужно ли всё записывать? Или просто запоминать?
Рвать на кусочки, склеивать, прятать в пол под кровать?
И потом, перечитывая, снова рвать, а остатки сжигать?..

На запад

Едем на запад — вечер по встречной. Дождь в лобовое стекло.
Где-то в двухстах километрах море. Запрещено…

Не пишу

Я тебе не пишу. Хули там, рассусоливать мысли по отмытому добела водкой столу. Я услышал тогда, что ты буквы меняешь на числа. Или цифры, которые камнем утянут ко дну…

Мимо

Нет, но я же свято верил в тебя. В то, что ты есть и твои ломкие и прохладные руки — это просто благая весть и награда за мои многолетние муки…

Одиночество. Сказка для взрослых.

Эта история произошла очень давно, в то время, когда Отто фон Бисмарк не был ещё канцлером империи, а всего лишь послом Пруссии в России и только-только заказал себе кольцо с надписью «Nitchewo»…

Календарь

Я в расписание любви не попадаю.
Она же с марта и по май, а я не знаю,
когда какие месяца. Мой календарь
закончился на месяце февраль…

Братцы

Слушайте, братцы, запишите меня в святцы.
Я же не много прошу, просто, чтоб не забыли.
Просто, чтобы было на что сослаться,
когда позовут на разборки политических ссыльных…

Дом

Чем ближе к небу, тем яснее мысли.
Из окон первого видна трава в саду.
На ней тенями липовые листья
Играют с муравьями в чехарду…

Сентябрь

Ещё темны мои дворы.
Сентябрьское солнце, царь горы,
рассматривает холодно в лорнет
всё то, что было и чего там нет…

Истории еврейской любви. Восьмая.

Эту историю мне рассказал Липман. Липман – это еврейское имя, хотя больше похоже на фамилию. В быту же его называют Лёня.

Лёня родился в Лиепае в 1947 году…

Бэтмен, как буревестник

Похоже, что поезд остынет, уснув на последнем пути,
заросшем ольхой и малиной в квадратах зелёных куртин.
К обеду закончится уголь и выльется в землю вода
и поезд, скончавшийся угорь, застрянет в кустах навсегда…

Осы

Пять утра. В голове дыра
и в неё залетают осы.
Там, похоже, полно дерьма,
а какие к нему вопросы?..

Хлеб

Тут такое дело, важное, не забудь:
будешь идти с работы, купи буханку хлеба.
И к хлебу чего-нибудь.
От сердца, от скуки, от неба…

Разжать кулаки

Когда-нибудь, утром, рано,
я разожму кулаки, чтобы вынуть руки из глубоких карманов
и в них, в карманы, а не в кулаки, ссыплется всё, как комочки муки
через грубое сито…

Окрашено

На скамейке кровит «окрашено»,
отпечаталось на пальто.
В красной краске не много страшного,
если краска не кровь, а то…

Когда это было?

Июньским полднем, до пятен соли просушены солнцем насквозь
Несёмся жарким лесом сосновым, плотно, виноградная гроздь.
Пятками гулко по тёплым корням, предчувствуя их глубину…