Н Е О П У Б Л И К О М О Е

Мне жаль

Мне жаль, мне жаль, что время прохудилось и, памяти запутывая след,

не уповает на господню милость, съедая годы с солью на обед…

Что там за лесом?

Что там за лесом? Не видать ни зги.
Не выйдя из дому не знаешь правду.
Песок дороги съест твои шаги —
их заметут еловых фраков фалды…

Сука Сара Бернар — 2

Помнишь, я рассказывал тебе о Саре Бернар?
Маленькой злобной суке пинчера, не пекинеса?
Она лаяла на птиц и рвалась с поводка, как на пожар,
а мы с тобой только что вышли из серого леса…

Если утро проснётся

Если утро проснётся и уйдёт за границу,
станут петь по привычке идиоты и птицы
о любви и разлуке, о еде и о смерти,
охуенно красиво — безголосые черти…

Что тебе?

Что тебе? Билет на автобус?
Схему метро Москвы с пометками на английском?
Помятый на Австралии глобус?
Остановку по требованию под Минском?..

Куда идёшь?

До вторника дожить как до Голгофы,
встречая незнакомых по пути,
ещё живых, ещё до катастрофы
и с ними чушь прекрасную нести…

Не пронесло

Я думал пронесёт. Не пронесло.
На зиму забивают в долгий ящик.
Гребчиха сложит длинное весло
и пионер опустит горн трубящий…

В тени олив

Он молчалив.
Сидит в тени олив
и отрицает формулу любого,
кто утверждает — первым было слово.
А если да, то слово было Б-г…

Её глаза

Что скажешь, милый потерпевший,
уставший от щедрот зимы,
ты, очень рано поседевший,
чьи многоточия мертвы?..

Темно и сыро

Темно и сыро. Сыро и темно.
Поэтому в гостинице нельзя открыть окно,
а вовсе не из-за готовых прыгнуть.
Нет подоконника. Босые ноги стынут…

Мой поезд

Когда мой поезд проедет через границу,
досмотрев чемоданы и выкинув груз на перрон,
они, хмуря свои пограничные лица,
заорут во все рации: «Держи его, это он!»
Я прыгну из двери вагонного тамбура…

Накипело

Господи, да как же накипело.
Не отмыть, не отколоть ножом.
Тяжело быть инородным телом —
на стене повешенным ружьём…

Пустынный такыр

Мои сны очень похожи на пустынный такыр,
с трещинами пересохшего времени,
а в каждой такой трещине свой, особенный мир —
с муравьями, змеями, сухим семенем…

Простое

Приснилась ночь. Приснится же такое,
такое страшное и тёмное. Ночное.
Так хочется скорей открыть глаза
и убедиться — неба бирюза…

Кошки серы

Всё не вовремя. Всё не в масть.
Ночью день и все кошки серы.
Коготок увяз — не пропасть,
а за пропастью староверы…

Об Одессе

Зимой в Одессе холодно и пусто.
Играет ветер в фантики газет.
Зимой в Одессе жить почти искусство,
которого важнее вовсе нет…

Море

Когда Солнце спускается в воду,
то у рыб начинается день
и ракушки жемчужной породы
ищут срочно подводную тень…

Побеждать

Тебя учили побеждать.
Блядь.
Да лучше бы учили выживать
в условиях, похожих на войну,
а то никак я не пойму
за что и кто, в какую сторонУ
бежать, стрелять, придерживать суму,
беречь патроны, материться в голос…

Если буду читать тебе стихи

Если буду читать тебе стихи, то мои любимые.
Это значит не свои, а чужие, красивые и не длинные.

И только такие, от которых у меня захватывает дух.
А ещё у пары старых друзей и почти всех общих подруг…

Моя соседка

Посмотри рано утром соседке напротив в окно.
Она сушит в ванной феном мокрые чёрные волосы.
Она чувствует, что ты «большой брат» за стеклом,
а у неё присутствуют тонкие незагорелые полосы…

Мох

На мне, как на дереве, мох растёт с северной стороны.
Он сверкает тёмно-зелёным, отражая переменные фазы Луны
и покрывает буквы, вырезанные тупым перочинным ножом
на местах, заживших от колотых ран и небольших гематом…

Ты не заснёшь

Ты не заснёшь, пока тебе будут сниться
тела и им надлежащие лица
тех, кто считал белых ворон и баранов,
по копытам и крыльям. Всю ночь неустанно…

Men in black

Когда тебе позвонят в двери
пару строго одетых адептов веры
и спросят, веруешь ли в Христа,
запомни — это всё неспроста…

Веры нет

Веры нет. Без подсказки не выдумать Б-га.
Был поэт, но кино популярней чем Он.
У кино совпадают размеры и слоги,
а Его забывает швейцарский ОМОН…

А если пить, то с дорогими

А если пить, то с дорогими.
Весёлыми и молодыми.
Держать за руки и за плечи
и громко петь, по-человечьи,
о вечной дружбе и любви.
И не стесняться — все свои
и понимают с полуслова,
будь то язык, die Sprache, мова…

Чужими словами

Мы все пишем чужими словами,
как, впрочем, и говорим.
Всё уже сказано, жаль, не нами,
но голод неутолим
разделить своё горе и радость…

Лёгкие

Что может стать с тобой ночью?
Вдруг тебя обесточат?
Вдруг твои лёгкие схлопнутся крыльями
и пузырями блестящими, мыльными
вылетят в снежное апрельское небо?..

Беспросветность

Беспросветность — это когда небо затянуто,
как занавес сцены после первого акта.
Это когда пишут на могилах безграмотно
и на судне достаётся «собачья» вахта…

Зёрна недовольства

Ты просыпаешь зёрна недовольства в неплодородный, выжженный песок
Они взойдут и без гормона роста, а через год мне выстрелят в висок
Свинцовой пулей, плавленной подпольно за гаражами, на ночном костре
После картофеля, засыпанного солью в углистой пропеченной кожуре…

Понедельник начинается в субботу

А понедельник начинается в четверг.
Мне позвонил с утра какой-то человек
и заявил, что будет в понедельник.
А вот на Пасху или же в сочельник
и по какому поводу встречаться нам…

Сто первый километр

А где тут у вас сто первый километр?
Дождь идёт и сыреет фетр,
Ботинки вязнут в размокшей пашне.
От простуды нечастый кашель.
Из нечастых труб нерегулярный дым…

Оставь для меня место

Будешь накрывать стол первого мая — оставь для меня место.
Только не надо никому объяснять для кого.
Муж подумает, что это для покойного тестя,
возьмёт за руку и скажет: «Ничего, ничего!»..

Уходи, не прощаясь

Уходи, не прощаясь, не хлопая дверью.
Будь внимателен, в подъезде сквозняк.
Лампочка без плафона проследит за тенью,
вдруг ты сделаешь не то и не так…

Кто мы?

Кто мы? Чайки, разъятые пасти,
Разорались с утра на восток.
Не из тех, кто пророчит вам счастье,
Не из тех, кто расскажет где Б-г…

Чёрные метки

Чёрные пальцы в метках газет.
Не объясняй мне, что это офсет.
Не уверяй, что свинцовая пыль
С бумагой сгорят, свернувшись в фитиль…

Вроде бы всё окей

Слушай, ну как ты? Вроде бы всё окей.
Но становится рядом меньше людей.
Всё больше трамваев уходят в депо,
мутней от дождей лобовое стекло…

Еврейский индеец. Послесловие

«Ну что, пацаны, сожгли, наконец, индейца», —
сказал самый старший и вытер ладонь о штаны.
А правду сказать, веселое было действо,
почти как победный банкет после конца войны…

Еврейский индеец

Глубокой ночью, когда я не сплю, примерно с часу до двух,
у меня снова вопрос, а во рту ощущение меди.
Существует ли вообще этот невидимый святой дух,
всем известного уравнения неизвестное третье?..

Я в домике

Я в домике. На небе сомики
и развевают рты на Млечный Путь.
Их ловят на мормышку утром гномики
и продают на вес, кому-нибудь…

Красный холм

Что тебе ещё, кроме прописки на красном холме,
осыпающемся комками сухой глины?
Она прокалена мной на медленном жёлтом огне
от неё запах погибшей в пустыне псины…

Бабочки

День устаёт в записках,
лежащих на чёрном столе.
Кланяюсь низко-низко,
им же гореть в огне
и подниматься пеплом,
седым, как прически детей…

Надцатого мартобря

И вот под утро уже, под утро,
когда небо чёрного перламутра,
когда звёзды яркого серебра,
ты, вышедшая из моего ребра,
тронешь лоб своими детскими пальцами…

Не пей

Не пей, не пей отравленной воды,
скопившейся в оттаявших распадках.
На свете много разной ерунды,
которую нам обещали Парки…

Но мы опять все останемся живы

— Слушай, а где он? Куда он делся?
— Откуда я знаю? Он всегда что-то делал не совсем так, как ему говорили.
— Да, действительно.
— Ты помнишь, ему сказали выйти в окно, а он вышел в дверь?..

Дотронься до моей руки

Если ты веришь мне, то просто дотронься до моей руки.
У неё сухая кожа, похожая на пергамент,
как у ящерицы, у которой движенья легки,
она стоит на пуантах, как соломинка, пока не завянет…

Мы

Я не очень люблю слово «мы»,
За которым удобно так спрятаться.
От тюрьмы, от сумы, от войны,
От желания попусту тратиться…

Он и Она

Часов в девять вечера Он окончательно понял – Она не придёт.

Они договорились в пятницу, когда прощались, что в субботу у них ужин в семь. Утром Он пошёл на базар. Купил сизые крымские помидоры, маленькие огурцы с пупырышками, грецкие орехи. Ещё фрукты – абрикосы и армянские персики. И, конечно, утку. Дома у была бутылка шампанского, привезенная из командировки в Одессу, и компот без сахара, сваренный из яблок, груш и абрикосов, оставшихся с прошлого похода на базар. Начинив утку гречневой кашей с грецкими орехами и засунув в духовку ещё в пять вечера, Он внимательно следил, чтобы она не подгорела, и каждые 10-15 минут поливал её собственным соком со дна противня. «Утка и сама на минутку», – подумал Он сейчас, отрезав себе ножку и усевшись за стол в одиночестве. «Вот сама на минутку у тебя-то и не получилось, – сказал Он вслух. – Интересно, почему?»..

Валерка

Улыбаюсь криво — вяжет зубы
вкус неподслащённого вина,
влитого в шагреневые трубы
под предлог — а вдруг с утра война?..

Я жду темноты

Я жду темноты, чтобы не стыдиться записывать свои мысли.

В темноте не поймёшь, они безобидны как у мышей или агрессивны, как у крыс. Ли-

бо легки, как касания крыльев летучих мышей. Слышен их сухой шагреневый шелест…

Повторяю себе

Повторяю себе, что я здесь абсолютно спокоен.
Повторяю, с утра, пока плотно закрыты глаза,
Я уверен в себе, я почти императорский воин,
узкоглаз и велик, как монголо-татарский мурза…

Да, всё хорошо

Да, всё хорошо. Здоров.
Я просто звоню, чтобы сказать, что потерял твой номер телефона.
Да-да, я понял. Больше не буду. Особенно ночью, когда все спят. И он, и дети. Извини…

Морозно

У меня монета в кармане пальто,
нащупал её пальцами и думаю, что
и кого мог бы наутро купить.
И как с этим жить? ..

Всё меньше нас

Всё меньше нас, сидевших на трубе
и с водостоков свешивавших ноги,
подобных воробьиной голытьбе,
с которой голубям не по дороге…

Что тебе с того

Да что тебе с того, что я не пил,
а слушал, улыбаясь в бородёнку?
Я столько видел, что почти забыл,
как кое-кто встречал по одежонке…

Читаю вслух

Я читаю вслух чужие стихи, похожие на медленные чужие молитвы.
Они плотные, как украинский хлеб и их можно резать опасной бритвой,

отделяя толстые ломти пяти буханок для четырёх тысяч голодных людей,
а ещё их можно превратить в вино, так необходимое в окончании дней…

Так сказал пророк

«Идите на хуй», — так сказал пророк,
видать давление подпрыгнуло от гнева.
Хотелось больше, видимо, не смог
и сплюнул горько через правое налево…

Запомни

Так было холодно, что зубы били марш,
как барабанщики, зовущие в атаку.
Адреналин в ответе за кураж
и за желание ввязаться в драку…

Не пей, не пей

Не пей, не пей, козлёночек, воды,
накачанной неуглекислым газом.
Я вырву волос из короткой бороды
и накручу на палец, как проказу…

На перрон

Тут так накурено. Я выйду на перрон.
Газеты, семечки и пончики с повидлом.
И тысячи людей со всех сторон
меня не замечают. Вот обидно…

Пойдём гулять

Пойдём гулять вдоль тысячи домов, заглядывая в окна сквозь гардины, ловить кусочки чьих-то фраз и слов, не понимая больше половины…

Давай поговорим

Давай сядем за стол и поговорим.
О чём? Да какая разница.
Например — возьмут ли голодные варвары Рим?
Мессалина блядь или проказница?..

Лиза и Илья

Они познакомились в Вене. Собственно говоря, не в Вене, а в венском аэропорту. Даже уже не в здании терминала, а в самолёте. У Ильи в Вене была короткая пересадка на пути из Кёльна в Киев, куда он летел на выходные, на день рождения товарища…

Раскланяюсь

Раскланяюсь. Мне так болит спина,
что как бы не свалиться на колени.
И голове, нетрезвой от вина,
должно молчать, не надо откровений…

Так тихо

Так тихо, что слышно, как трещит табак в твоей сигарете. Только что, пять минут назад, за окном орали соседские дети.

У них в школьной программе поэт Некрасов и они вызывали отца. Цитировали — «Тятя, тятя, наши сети притащили мертвеца»…

Я чув тебе

Я чув тебе. Тоді твої слова,
мов сніг спадали на сивії скроні.
Тим попілом покрита голова
схилялась, як стара верба в долоні…

Мой Крым

Ты пей вино. Оно всегда оно. Такое среднее, ни рыба и ни мясо,
Но жёлто-синим реет полотно над домом императора Бокассы.
Сигналит детям — прочь из этих мест. Опять костры из инородных книжек…

Сниму доспехи

Мои шаги в доспехах командора
звучат как реквием. Им эхом метроном.
А донья Анна, яблоко раздора,
ушла за грушей в ближний гастроном…

Послушай, бро

Послушай, бро,
молчанье золото, а рифмы серебро?
Как мошки бьются в освещённое окно
и налипают на стекле слоями,
но вовсе не советскими рублями…

Врата Рая

Оставить что-то на потом,
на полке, в сейфе, в гардеробе,
чтобы забыв дорогу в дом
и, заблудившись где-то в Гоби…

Птица

Вот эта лёгкая дрожь внутри.
Как будто туда влетела малая птица,
дождалась свистка и на счёт три
бьётся там не журавлём, а синицей…

Здравствуйте, Ира!

Я не вспомню тебя — фрагменты лица, грудь и ноги. Шея, детский пушок на висках. И купейный вагон на ухабах железной дороги.

Киев — Донецк, «Уголёк», был такой ночной скорый поезд.
Мне главное было впрыгнуть в вагон и отъехать от перрона, в тамбуре, стоя…

А в стихах твоих снег

А в стихах твоих снег, по утру ещё белый,
ни кошачьих следов, ни окурков, ни зги.
На подъездах написаны устричным мелом
номера, чтобы легче считались шаги…

Когда у тебя найдётся время прочесть

Когда у тебя найдётся время прочесть всё то, что я написал тебе,

ты начнёшь читать второго апреля, а закончишь где-нибудь в октябре.

В апреле, когда утром ещё мартовские сумерки и почти не цветут цветы,

и до ноября, когда все они почти уже умерли, кроме хризантем и куриной слепоты….

Париж. 2021

В Париже утро. Комендантский час
закончился и руки пахнут кофе.
Осталась пара булочек для нас
в ковидом опрокинутой Европе?..

Париж. 2020

Париж. Десятый. Ветер сносит крышу.
У Эйфеля в глазу соринкой дождь.
И плачет в Гран Пале Лотрек, неслышно —
к Эль Греко люди — графу острый нож…

Мне точно не сюда

Что мне ваш снег, прожить январь и плакать под стук дождя по черепицам крыш.
Марш Мендельсона сочетался браком с Мишель Гуревич. От неё не спишь.
По улице булыжные остатки империи отстукивают такт…

Налить вина и плакать

Налить, налить вина и плакать, роняя капельки в купель, рабы так выжимают страхи, когда июньский коростель, похожий внешне на цыплёнка, чуть меньше, тоже не летун, а бросится тебе вдогонку, не остановишь, грозный гунн…

Клаустрофобия

Чётче, пожалуйста, выговаривай чётче, не глотая слова и абзацы.
Ты сейчас говоришь, как напившийся лётчик — пристегнуться и привязаться…

Фрау Доктор

Что ты там пишешь своим крупным почерком,
Без интервалов и запятых?
Ты называешь всё это творчеством,
Путаясь в рифмах и ритмах чужих.
Что ты шифруешь в врачебных каракулях,
Заготовляя диагнозы впрок?..

Свободен

Когда меня потащили под руки, мои ноги оставляли на асфальте борозды.
Колени не сгибались вовсе и трещали, как вязанки сухого соснового хвороста…

Ты любовь

Ты принимаешь форму сосуда.
Была бы пустая посуда,
неважно, какой вместимости.
Бутылка из-под настойки жимолости,
фляга йоркширского стрелка,
комната, от пола до потолка,
цистерна для перевозки воды,
вечная мерзлота и вечные льды…

На троих

Давай напишем что-то на двоих.
Ты начинаешь, я не завершаю.
Так хочется каких-нибудь смешных,
чтобы потом рассказывать их к чаю…

Венера в мехах

А хочешь, я напишу о тебе стихи?
Нежные такие и ласковые.
Они станут народной песней. И старики
будут петь под бандуру, растягивая гласные,
глядя в небо слепыми глазами и представляя себе тебя…

LGBTQ+

По какой, не пойму, причине, измельчённой в солёный прах, разделили нас на «мужчины» и на…

Молчи

Ты говоришь — она не пишет,
и ты забыл, как она дышит,
когда спросонья снимет трубку,
что не привык к таким поступкам,
что только начал есть с руки…

Беги

Если хочешь бежать — беги, цепляясь ногами за кусты ежевики. Её ягоды черны как ночь, в которой не видно ни зги, кроме распущенных волос созвездия Береники…

Иней

Мороз утверждает инеем
права на февральский сад,
целует губами синими
раздетых деревьев ряд,
ветвями укрывший здания…

Время говорить

Приходит время тише говорить,
идти вперёд на голоса и звуки
к воде и, наклонившись, долго мыть,
в чернильных пятнах и морщинах руки…

Соль

Чертил что-то пальцем в рассыпанной соли,
Он говорил целый час ни о чём,
и задыхаясь от внутренней боли,
вновь зажимал её левым плечом…